Владимир Кузнецов выступил на XVII Всероссийской практической конференции «Современная судебная практика лизинга»

В рамках мероприятия он представил доклад «Оспаривание лизинговых правоотношений в банкротстве», в котором обобщил актуальную судебную практику по оспариванию лизинговых сделок в рамках дел о банкротстве. На конкретных примерах Владимир продемонстрировал, какие сделки чаще всего попадают под проверку, по каким основаниям их признают недействительными и как можно минимизировать риски для участников лизинговых отношений.

Ниже — краткий обзор ключевых кейсов, рассмотренных в докладе.

1. Расторжение договоров лизинга при незначительной просрочке (дело № А40‑47116/2022)

Суть. Конкурсный кредитор пытался оспорить одностороннее расторжение пяти договоров лизинга автомобилей и признать недействительным пункт о последствиях просрочки.

Итог. Суды отказали: лизингополучатель систематически нарушал сроки платежей, а сумма задолженности (5,31 % от стоимости предметов лизинга) была признана существенной. Условия договора и поведение лизингодателя соответствовали закону.

Вывод. Даже небольшая просрочка может стать основанием для расторжения, если она систематична и предусмотрена договором.

2. Подозрительная сделка: заниженная стоимость оборудования (дело № А40‑187706/21)

Суть. Оспаривался договор лизинга мобильной дробильной установки, заключённый в предбанкротный период. Рыночная стоимость оборудования (22,65 млн руб.) значительно превышала указанную в договоре (9 млн руб.).

Итог. Сделку признали недействительной: она была совершена менее чем за год до банкротства, без согласия залогодержателя и с неравноценным встречным исполнением. Лизингополучатель — аффилированное лицо, что усилило подозрения.

Вывод. Занижение стоимости и аффилированность — красные флаги для судов при оценке сделок в банкротстве.

3. Отказ от лизинга без выплаты сальдо (дело № А40‑253907/2022)

Суть. Конкурсный управляющий требовал признать недействительным односторонний отказ лизингодателя от двух договоров без выплаты сальдо встречных обязательств (1,84 млн руб. и 643 тыс. руб.).

Итог. Суды отказали: отказ соответствовал закону о лизинге, а отсутствие выплаты сальдо не доказывает умысел на причинение вреда кредиторам.

Вывод. Сам по себе отказ от договора не является подозрительной сделкой — важно доказать недобросовестность сторон.

4. Безвозмездная переуступка прав по лизингу (дело № А41‑86354/22)

Суть. Должник передал права и обязанности по лизингу автомобиля Mercedes‑Benz за 1 тыс. руб. при стоимости актива свыше 32 млн руб.

Итог. Сделку признали недействительной как неравноценную: она совершена в процедуре наблюдения и причинила ущерб кредиторам.

Вывод. Символическая цена при передаче прав — явный признак подозрительной сделки.

5. Равноценный перенайм лизинга (дело № А41‑9703/2024)

Суть. Оспаривался перенайм автомобиля Toyota Land Cruiser за 4,41 млн руб. при рыночной стоимости 5,5 млн руб.

Итог. Сделку оставили в силе: цена соответствовала рынку, а передача не ухудшила положение должника.

Вывод. Если условия сделки рыночные и нет аффилированности, суды не признают её подозрительной.

6. Безвозмездный перенайм с ущербом кредиторам (дело № А41‑23560/2021)

Суть. Права лизингополучателя передали третьему лицу без встречного предоставления. Рыночная стоимость позиции — 367 тыс. руб.

Итог. Сделку признали недействительной: она совершена в предбанкротный период и привела к уменьшению конкурсной массы.

Вывод. Отсутствие оплаты — прямое основание для оспаривания.

7. Уступка прав по лизингу без вреда кредиторам (дело № А40‑208160/2021)

Суть. Должник уступил права по лизингу за 8,3 млн руб. Конкурсный управляющий заявил о подозрительности сделки.

Итог. Суды отказали: сделка была возмездной, контрагент не аффилирован, а уступка освободила должника от будущих платежей.

Вывод. Возмездность и отсутствие аффилированности защищают сделку от оспаривания.

8. Занижение завершающей обязанности по лизингу (дело № А40‑19662/2022)

Суть. Лизингодатель и должник согласовали заниженную завершающую обязанность (2,63 млн руб. вместо 5,78 млн руб.), отказавшись от взыскания процентов.

Итог. Пункты соглашения признали недействительными: они нарушали баланс интересов и вели к необоснованному обогащению лизингодателя.

Вывод. Несправедливые условия соглашения могут быть оспорены как нарушающие интересы кредиторов.

9. Оказание предпочтения лизингодателю (дело № А40‑250524/2022)

Суть. Лизингодателю выплатили 316 тыс. руб. в счёт неустойки за период действия моратория.

Итог. Сделку признали недействительной: выплата нарушила очередность удовлетворения кредиторов и была начислена за запрещённый период.

Вывод. Платежи в пользу отдельных кредиторов во время моратория могут быть оспорены.

10. Притворная цепочка сделок (дело № А40‑337339/2019)

Суть. Расторжение договора лизинга и последующая купля‑продажа автомобиля прикрывали безвозмездную передачу прав лизингополучателя. Фактическая стоимость сделки (1,59 млн руб.) была ниже рыночной (3,47 млн руб.).

Итог. Сделку признали притворной и взыскали в конкурсную массу стоимость договорной позиции (846 тыс. руб.).

Вывод. Искусственные схемы вывода активов легко выявляются судами и аннулируются.

Владимир Кузнецов подчеркнул, что ключевой критерий оспаривания — неравноценность встречного исполнения и признаки недобросовестности сторон (аффилированность, занижение цены, отсутствие оплаты). Суды строго оценивают сделки, совершённые в предбанкротный период (1–3 года до заявления о банкротстве).

Защита возможна, если условия сделки рыночные, а действия сторон обоснованы и не направлены на ущерб кредиторам.

Доклад стал ценным ориентиром для юристов, работающих с лизинговыми отношениями в контексте банкротства, и показал, как судебная практика балансирует между защитой кредиторов и сохранением стабильности гражданского оборота.

19.02.2026